Страж вскинул руку с хлыстом, но беловолосый взмахом ушей остановил удар. Запах крови, стекавший по рукам матери клана и крупными алыми каплями падавшей на пол, ударял в головы мужчинам, заставляя их тела напрягаться в инстинктивной реакции. Даже ему самому приходилось прикладывать усилия, чтобы подавить желание бросится на помощь раненой женщине. Гвардейцы мятежников, чья королева истекала жизнью на их глазах, не смогли бы справиться с импульсом сражаться и защищать, даже если б пытались. Двое, похоже, уже довели себя до потери сознания, безуспешно пытаясь разорвать оковы.

— Давно? — спросил беловолосый.

— С самого штурма, — ответил капитан, — Она всегда была сильной. Думаю, выдержит ещё не один день.

Мать клана неприкосновенна. А эта мать клана сумела сделать себя такой на самом деле. Никто из эль-лордов не посмел, да и просто физически не смог бы поднять на неё руку.

Но даже неприкосновенная может умереть от естественных причин. Скажем, истечь кровью из пустяковой раны, которая почему-то никак не хотела закрываться. И которую некому перевязать.

— А эти зачем? — взмах ушами в сторону скованных гвардейцев.

— Пусть посмотрят, — хрипло, с тихой и оттого жуткой ненавистью выдохнул капитан. Сжал кулаки, вдавливая когти в ладони, пачкая пальцы в крови, — Пусть.

Фиалковые глаза сузились.

— У вас ещё остались силы на месть? — ответный оскал сверкнул белизной клыков, — Я найду им более продуктивное применение.

Стены комнаты уже затянуло ледяной изморозью. Он не замечал. Холод снаружи был ничем по сравнению с холодом, царившем в душе.

Когтистая рука с белыми, удлинёнными пальцами привычным движением легла на рукоять меча. Шаг вперёд, клинок блеснул лишь один раз. Он отвернулся прежде, чем мёртвое тело упало на покрытый пеплом и льдом пол. Посеребрённые инеем волосы тонули в луже крови.

— Заканчивайте здесь.

Ледяной туман крыльев скользнул по их лицам. Шаги скрылись в сумраке.