- Успеем... И Даня вам поможет. ...На помощь Дани рассчитывать вряд ли придется: Никита понял это сразу, как только увидел его зализанную темную башку и капризно изогнувшиеся брови. Даня сидел в просторной квадратной кухне, в кресле-качалке (привет Джеку Тигардену) и поглаживал руками саксофон. На вид ему было лет двадцать пять, и его можно было бы даже назвать красивым. Да что там, без всяких "даже". Это была острая южная красота, мужественная и праздная одновременно. С такой красотой можно всю жизнь ничего не делать, а если и делать что-то, так это ставки на бегах. И можно даже проиграться до последней нитки - всегда найдется женщина, которая вытащит тебя из грязи и долгов и облачит в гавайскую рубашку, которую так сладко срывать на пороге спальни, да так, чтобы пуговицы отскакивали.

В кухне стоял немного душноватый запах анаши, а рядом с креслом - блюдце, полное окурков. Причем остатки черного дамского "More" находились в завидном единении с толстыми полыми трубочками "Беломора".

- Привет, - сказала Джанго. - Привет, милый.

Даня лишь слегка повернул в ее сторону змеиную голову. А Джанго... Джанго как будто не заметила этого, просто подошла к нему и сходу влепила жаркий поцелуй. Этот поцелуй почему-то вывел Никиту из себя, показался непристойным.

- Я тебя уже два часа жду. - Голос у красавца оказался неожиданно высоким.

- Прости, я задержалась... К Славику заезжала, нужно было мясо забрать...

- Как это меня достало...

- Ну, пожалуйста... Милый...

- ...и этот твой мудацкий пес... Он все время воет.

- Воет?

- Как только ты уезжаешь, он сразу начинает выть.

- Скучает, наверное... А ты скучал?

- Если все и дальше пойдет такими - темпами, нам придется брать его с собой в постель... Может, избавимся от него, пока не поздно?

- Избавимся от кормильца?

- Твою мать... Может, усыпим его к чертям? Или отдадим в хорошие руки? Он меня с ума сводит...