В тот вечер Эллен восприняла эту новость с любопытством, переходящим в раздражение. Я работал с Уотерхаузом, Карденом, Лаутоном, Фрейзером и Эффингемом уже около пятнадцати лет, и было понятно, что я уже не мог надеяться занять более высокое положение в фирме. Эллен же сочла, что таким образом фирма нашла более дешевый способ моего вознаграждения за службу.

"Старики, собирающиеся, чтобы рассказать истории о войне или поиграть в покер, - сказала она. - Предполагается, что ты будешь проводить счастливые вечера в библиотеке, пока они не отправят тебя на пенсию... Да, я приготовлю тебе виски со льдом". Она нежно меня поцеловала. Бог знает, что Эллен прочитала на моем лице, но она преуспела в этом за все те годы, что мы прожили вместе.

Ничего не произошло в последующие недели. Когда я мысленно возвращался к необычному предложению Уотерхауза - воистину необычное, ибо оно исходило от человека, с которым я встречался не чаще двенадцати раз в году и которого я видел в обществе от силы на трех приемах или вечеринках, включая банкет фирмы в октябре, - мне начинало казаться, что я неправильно истолковал выражение его глаз, и что он действительно пригласил меня случайно и забыл об этом. Или даже сожалел, что так поступил. Но вскоре он зашел ко мне как-то уже под вечер. Хотя ему было уже за семьдесят, он все еще выглядел атлетически. Он спросил: "Если вы по-прежнему не прочь выпить что-нибудь в клубе, не хотите ли прийти сегодня?"

"Хорошо... Я..."

"Прекрасно. - Он вложил мне в руку листок бумаги. - Здесь адрес".

Он ждал меня у входа в клуб в тот вечер, и Стивенс открыл нам дверь. Вино было превосходно, как и обещал Уотерхауз.