– Как это понять?

– Гилберт никому не верил, всех подозревал. Ему необходима была безусловная, абсолютная власть над близкими. Он никому не позволял выйти из-под контроля или действовать самостоятельно.

– Значит, если бы кто-нибудь попытался порвать с ним, Деймон Гилберт это ему не позволил бы?

– Тот, кто брыкался в упряжке, только сильнее натягивал вожжи, – сказала она с горечью. – Гилберт не мог жить, не подавляя людей. Все окружающие должны были принадлежать ему душой и телом. Можно подумать, что они подпитывали его своей энергией...

– В общем: типичный вампир?

– Не судите Гилберта слишком строго, – Бетти Адамс печально улыбнулась. – Я всегда немного преувеличиваю. Все великие люди неуживчивы. А это был великий человек, и недостатки его были тоже велики.

– Лейла была сделана из того же материала?

– Вы же ее сами видели. Какое у вас сложилось впечатление?

– Эгоистка. Зануда. И все такое прочее. Какие у нее были отношения с отцом?

– Любовь и ненависть, добро и зло... Но после смерти отца Лейла стала походить на него даже в мелочах. Особенно удачно она копировала отрицательные стороны его натуры.

– На смену вампиру явилась вампирша?

– Так оно и было, – Бетти кивнула головой. – Она была так же одержима идеей власти, как и ее отец.

– Присутствовала ли Лейла на том званом вечере, когда утонул ее отец?

– Да. Именно она и нашла его тело на следующий день, – Бетти вдруг вздрогнула, словно вспомнив что-то ужасное. – Может, лучше пройдем в ресторан и что-нибудь съедим? Завтра придется встать пораньше, чтобы успеть в аэропорт.

– Поддерживаю вашу идею.

Кухня Сиднея просто очаровала меня. Я ел устриц, размером с кулак каждая, пил прекрасное вино и закусывал нежнейшими омарами. До серьезного разговора дело, конечно, не дошло – у нас обоих были заняты рты.

Часов в десять мы, по настоянию Бетти, покинули ресторан. Жаль было прерывать такой очаровательный вечер, но доводы относительно раннего подъема все же одержали верх.