– Позвольте познакомить вас, – сказала Бетти, подходя к девушке. – Это Соня. А это – мистер Бойд.

Судя по фигуре, Соне нельзя было дать больше восемнадцати. Но глянув ей в лицо, я добавил еще лет пять. Она была скуласта, большерота, глазаста. Красавицей не назовешь – угловатая фигура, хмурое выражение на лице, тускло-желтые волосы, собранные на манер вороньего гнезда, в котором давно не наводился порядок.

Взгляд, которым она одарила меня, напоминал взгляд бродячей кошки, которая обдумывает с какого конца лучше есть сардинку – с головы или с хвоста.

– Рад с вами познакомиться, Соня, – вежливо сказал я.

– Не теряй времени даром, парень, – с сильным акцентом произнесла она. – Я сплю вон с тем типом, который увивается за стойкой.

– Прекрати, Соня! – оборвала ее Бетти. – Мистер Бойд просто поздоровался с тобой. Больше ему от тебя ничего не надо.

– Поняла... – по губам Сони скользнула саркастическая улыбка. – Ты провела с ним ночь в Сиднее. Мистер Бойд, как видно, оказался молодцом. Еще держится на ногах и даже вид имеет не очень утомленный.

Скулы Бетти покрылись лихорадочным румянцем, и она процедила сквозь зубы:

– Помолчи, шлюха подзаборная!

Продолжить дальше ей не дал человек, смешивавший за стойкой коктейли. Тягучим голосом он произнес:

– Поскольку про меня забыли, я представлюсь сам. Амброуз Норман собственной персоной.

У него было лицо спившегося херувима, давно изгнанного из рая на грешную землю: розовые и круглые, словно яблоки, щеки, тройной подбородок, прикрывавший верхнюю часть груди, сеть склеротических сосудов на щеках и носу, болезненная одутловатость кожи. Одет он был в лиловую рубашку, расстегнувшуюся на брюхе, и шорты какой-то невероятной расцветки.

– Дэнни Бойд, – представился я в свою очередь.

– Выпьете что-нибудь? Могу приготовить напиток на любой вкус. Любого цвета, любого запаха, любой крепости! Отведав моего пойла, вы тут же рухнете на колени!