Ставров с остервенением выбросил окурок в приоткрытую форточку дверцы. - Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я никогда не соглашусь на ваше нелепое предложение, - глухо сказал он, косясь в зеркальце на незнакомца. - До свидания. Но человек в светлом пальто не спешил покидать машину. - Ну что ж, - сказал он, глядя куда-то в сторону, так что Ставрову отчетливо был виден его правильный профиль на фоне заднего стекла. - Вы считаете, что я допустил ошибку, затеяв с вами этот разговор... Но позвольте заметить, Георгий Анатольевич, что и вы ошибаетесь, категорически отказываясь от моего предложения. Да, мне понятно ваше желание забыть такое тяжкое прошлое. Но дело в том, дорогой Георгий Анатольевич, что тот червячок в душе, которого вы столь образно упоминали - не простой червячок. Это его все нормальные люди называют совестью. Вот представьте: ест поедом вас этот червячок, растет потихоньку, а потом превращается в небольшую змейку. До поры до времени она еще дремлет, эта змея, потому что в душе вашей, Георгий Анатольевич, царит пока та самая зима, которая так запомнилась вам, а зимой все пресмыкающиеся, как известно, спят... Но где гарантия, что зима в душе продлится до конца ваших дней? Почему вы так уверены, что в один прекрасный день змеи совести не пробудятся и не сожрут ваше нутро? Ставров покрутил головой. - Что-то мы с вами забрались в дебри, - сказал он. - Мне пора... - Извините, - вежливо сказал симпатичный человек в пальто. Потом достал из кармана и протянул Ставрову купюру - видно, она у него была заготовлена заранее. - Вот, возьмите... Ставров взглянул на купюру и запротестовал, но незнакомец сказал: - Берите, берите, это ведь не просто деньги. Номер на купюре одновременно является номером телефона, и вы сможете позвонить по нему, как говорится, в любое время дня и ночи, если вдруг передумаете.