И, в общем-то, это была просто своеобразная форма той же жизни — неприглядной, опасной — но все же жизни, хоть человек и отказывался упорно ее за жизнь признавать (называя, тем не менее, особей нового вида, о ж и в ш и м и мертвецами). А насчет неприглядности и опасности — так на взгляд сине-зеленых водорослей водоросли зеленые — и неприглядные и опасные — только потому, что ядовитый кислород выделяют. Одновременно вирусом активировалась программа дальнейшего усовершенствования "кокона"- путем видоизменения его применительно к условиям внешней среды, в сторону наиболее подходящей для этого формы. Для планеты Земля это был высокоорганизованный хищник, наделенный разумом ровно в той степени, какой требовался для противостояния всем другим видам живых существ. И, если ему противостояли живые существа, умеющие стрелять, ездить на автомобилях, и запирать двери на ключ — надо было развить разум и возможности тела, способные эти умения превзойти. А все для чего — то самое стремление размножиться, несмотря ни на что. А то как же: носитель погиб — и нам всем, в смысле, вирусам, подыхать? Вот уж дудки: и вирус "перестраивал" метаболизм носителя, увеличивал свою концентрацию в крови, одновременно с этим повышая кровоточивость десен, вызывая знаменитую "зомбоцингу" — название, по сути дела, неверное — зубы у мертвого носителя не то что не выпадали, как и положено при классической цинге, а наоборот — прорастали дополнительными корнями глубоко в челюсть. Вот только не надо искать в этом зачатки какого-то разума и зловредной воли, как не надо искать разум в инстинкте пчел строить идеальные шестигранники сот, а зловредную волю и происки ЦРУ — в превосходящем все мыслимые размеры всплеске роста популяции колорадского жука. Просто человек любил картошку так же сильно, как и колорадский жук, а потому и засеял этой культурой громадные площади, чем ему, жуку, и обеспечил халявный источник питания, а тем самым — условия для колорадско-жукого "бэби-бума"..После Этого, кстати, популяция колорадского жука естественным путем пришла в норму, безо всяких "Торнадо" и "Каратэ", поля на которых произрастал картофель зарастали сорняками, а остатки несметной полосатой рати, в основном, остались в местах постоянного своего проживания — Сонорской области Мексикии, ожесточенно жуя там дикие пасленовые культуры и проливая слезы о былом величии.