Когда пошла пальба с другого края деревни, Артем сразу схватил калаш и метнулся к здоровенному тополю, с верхушки которого видна была вся улица. Винтарь, конечно, был бы лучше, так где ж его взять, винтаря-то. У Васьки, вон есть, так вот он и бухнул там, где частил ППШ Кузнеца, и сухо щелкал Петькин Макаров. Артем быстро вскарабкался по набитым палкам до первых сучьев, а там моментально взлетел на самую верхушку. Рявкнув на Валерку, испуганно прижавшегося к краю гнезда, он сорвал у того с шеи восьмикратку и первым делом посмотрел второй НП, расположеннный на тополе, растущем на противоположном конце деревни.
Артем приложил бинокль к глазам, и картина творящегося на том конце резко приблизилась, превратившись из муравьиного мельтешения, в четко различимое зрелище. Стрельба к этому времени поутихла, закончившись также внезапно, как и началась, треснув напоследок двумя пистолетными выстрелами. Артем понял сразу, что это за выстрелы, когда увидел лежащего Васька, с расплывающейся луужей крови вокруг головы, а над ним — коротко стриженого парня со знакомыми синими крестами на щеках. Рядом суетился знакомый мужик из белореченских, что-то угодливо тараторя и тыкая пальцем в сторону домов всех взрослых мужиков деревни. Артем немного удивился, что Васька просто застрелили, а не оставили, чтобы изнасиловать, а потом вдоволь покуражиться, ну или хотя бы взять в рабы — по слухам, "крестовым" они всегда были нужны, но потом сообразил, что Ваську убили раньше, он уже обратился, а потому и был застрелен "крестовым", как представляющий угрозу.