Ясно, что бандюки знали про пост от белореченских, и ждали на этом конце деревни, когда часовой с него побежит за помощью. Вот теперь — точно все… А хотя… Вряд ли они знают, что он тут сидит — мелькнула трусоватая мыслишка. На гнездах всегда по одному дежурили, и белореченские об этом в курсе. И, тем более они могут не знать, что Артем на покос не уехал — он ведь туда действительно собирался, да приключилась с ним какая-то зараза — нос потек, глаза заслезились. Странно, вообще-то — после Херни он вообще ни разу не простужался, но батя сказал, что это не простуда, а аллергия, скорее всего на тимофеевку, она как раз зацвела. При чем тут тимофеевка, Артем не понял, но с удовольствием согласился не идти на покос, пока батя не сходит к Кузнецу, у которого как раз были таблетки от этой хвори. Если не шуметь, можно и отсидеться — снова прокралась в мозг предательская мысль.

— Хрен тебе, а не отсидеться, — зло прошептал Артем самому себе, и стал терпеливо ждать, когда кто — нибудь из нападавших подойдет на расстояние верного прицельного выстрела.

"Крестовые" на том конце поговорили по рации, и совсем рядом с тополем нарисовался высокий плосколицый азиат с автоматом.

— Да… один, всо, вроди, — сказал он кому-то. Артем уже собрался его валить, однако азиат махнул рукой и к нему из- за домов начали подходить еще трое. Артем тихо выдохнув, снял палец со спускового крючка, решив подождать пока все не сойдутся. Судя по всему, "крестовые" пошли на деревню большими силами. Он прикинул — здесь четверо, и с того края — как минимум, шесть, включая гада-белореченца, а может, и больше.

Васильевка с "крестовыми" жила, в общем-то, мирно, платя положенную дань, и те не стремились вмешиваться в жизнь деревни. Один раз, правда, трое отмороженных "крестовых", которых невесть как занесло в ихнюю глухомань, изнасиловали неподалеку от деревни Веру, Кузнецову дочку, забрав ее потом с собой. Не учтя, правда, того, что Васек тогда был неподалеку и все видел.