Подсобник коротко хохотнул, вежливо прикрывая небритое рыло мозолистой грязной ладонью.

- Ты, Селиванов, иди! - строго приказал ему начальник цеха. - И запомни, я за тобой сегодня в особицу приглядывать буду. Не дай Бог, я тебя спящим застану. Считай, родной мой, что выговор тебе обеспечен. Ты понял?

Селиванов преданно глянул на начальника цеха, молитвенно сложил грязные ладони на груди и проникновенно сказал, как может сказать солдат, которому на фронте штрафную роту в последний момент заменили разведывательной.

- Да рази я, Лексеич, не понимаю? Гадом буду, пахать стану, как негр в Зимбабве!

Сомнительно было, чтобы негр из этой самой Зимбабвы вообще когда-нибудь работал в инструментальном цехе современного моторного завода, а еще сомнительнее было, чтобы он усердие проявлял, но начальник цеха словами проштрафившегося подсобного рабочего остался доволен и даже милостиво махнул пухлой мясистой ладошкой - проваливай, мол, пока у начальства настроение хорошее.

Покончив с разносом, Владимир Алексеевич Лихолетов повернулся к хмурому Старикову и сказал:

- Иди, Дмитрий, переодевайся. Не испытывай моего терпения. Какой дурак специалисту отгулы в конце месяца дает? Иди работай!

Легко сказать, иди и работай!

До обеда все валилось из рук у Старикова, три заготовки запорол, чего с ним никогда не случалось. Масла подлила нормировщица Люська, за которой Стариков одно время ухаживал, когда холостым еще был. По морде ее привлекательной и нахальной было видно, что не в курсе она о местонахождении жены Старикова и их дочери. Услышала новость и прибежала по старой памяти поделиться.

- Дим, читал? Ужас-то, какой!

- Что там? - Дмитрий жадно схватил газету. Ну правильно! Как он мог лопухнуться! "Новая газета" это была. И заметку Дмитрий читал еще утром.