У развилки дороги на Серафимович стояло несколько десятков легковых и грузовых автомашин, при свете фар которых суетливыми муравьями возились люди. Одна из автомашин была странно изуродована, словно на большой скорости врезалась в неожиданное препятствие. Капот ее сплющился и был выгнут, ветровое стекло покрыто густой сетью трещинок, через которые было уже невозможно увидеть внутренности салона. Около автомашины, лениво переговариваясь, возились люди.

Впрочем, делом были заняты лишь некоторые из них, большинство завороженно уставились в сторону далекого города. Зарева от уличных фонарей не было видно, и ночной сумрак еще клубился над сонными деревьями, за которыми огромным мыльным пузырем, мутно вздувшимся над невидимым городом, светился гигантский купол. В глубине купола, за радужными разводами, беспорядочно плывущими по поверхности этого невероятного порождения природы, угадывалась раскаленная до красноты стрела телевышки.

- И невозможно пройти? - недоверчиво сипел генерал Сергеев. Кто-нибудь пробовал проникнуть в город? Я хочу поговорить с этими людьми!

Комплекция у генерала была самая гражданская, и даже форма не могла прибавить ему строгости и официальности, но вот лицо под ежиком коротких жестких волос было по-генеральски властным. Любому, кто смотрел в серые глаза Сергеева, не приходило даже в голову усомниться в его праве задавать вопросы и получать на них исчерпывающие ответы.

- Люди в больнице, - хмуро отозвался высокий милицейский подполковник. - На станции Панфилове мы развернули стационар. А машина - вот она. Можете посмотреть, что происходит, когда сквозь этот пузырь пытаются прорваться на транспорте. Там, у моста, стоит БТР. Он выглядит еще более впечатляюще.

Сергеев подошел к искореженному автомобилю, обошел его, разглядывая со всех сторон, и вернулся, удрученно покачивая головой.

- Но, может быть, в пешем порядке... - нерешительно начал он.