— Помер, — с неопределенной интонацией сказал Помпеи. — Отплыли нас на трех триремах сто шестьдесят человек. Одну трирему в щепки разнесло, когда буря началась. А остальные две до Испании добрались. Вернулись сорок человек.

— А остальные? — с жадной тревогой спросил молодой легионер.

— Солониной-то мы запастись не успели, — просто и исчерпывающе разъяснил разрисованный — Помпеи. — Да многие в пути от ран померли. У этих краснокожих обычай дурной есть. — Он медленно стянул шлем, и собравшиеся вокруг рассказчика легионеры дружно ахнули. Кудри у Помпея сохранились лишь по бокам головы, теменная часть была без волос и багровостью своей указывала на то, что когда-то была одной сплошной раной.

— Это у них называется «снять скальп», — сказал Помпеи. — У кого этих скальпов побольше, тот самым отчаянным бойцом среди этих краснорожих и считается.

— А золото? — спросил жадно слушавший рассказ молодой легионер. — Действительно им золото муравьи добывают?

— Золото у них есть, — сказал Помпеи Клодий. — Много золота. Но откуда оно у них, мы так и не узнали. Может, и муравьи дрессированные приносят. А может, сами копают.

— А как ты здесь-то оказался? — спросил Публий Сервет.

— Так ведь экипажи трирем расформировали, — объяснил Помпеи. — По причине больших потерь. Из-за того, видно, и поход наш в тайне решили сохранить. Я вот здесь оказался, а большинство в испанских провинциях службу продолжили. Германик Отон умер, как ему авгуры и предсказывали. У кого теперь карта, на которой путь наших трирем нарисован, уже и сказать трудно.

— Могло быть и хуже, — вздохнул Публий Сервет.

— Могло, — пожал плечами Помпеи и заглянул в свою чашу. — Вина не осталось?

Глава пятая,

в которой мы знакомимся с прокуратором Иудеи и узнаем в нем старого знакомого, впрочем, как и в его посетителе