— А на этот раз какое предложение тебе было? — спросил Понтий Пилат.

Знал он, с кем дело имеет. Краснобородкой Софоний если и торговал, то лишь для отвода глаз. Знал этот торгаш, где и на чем ему заработать!

Караванщик уверенно выдержал пристальный взгляд прокуратора.

— Чего мне от тебя таиться? — прищурился он. — Хорошее мне было предложение. Без труда можно кучу аргентариев заработать.

— Небось опять бычьи жилы потребовались? — спросил прокуратор. — С огнем играешь. На крест ведь угодить можешь. Знаешь же, что это стратегическое сырье!

— Да брось ты! — усмехнулся Софоний и снова налил обоим. — Помощи не прошу, с этим сам справлюсь. А вот если по-настоящему заработать! — Он приглашающе поднял чашу.

Снова выпили.

— Ну? — сдавленно сказал прокуратор, отщипывая с грозди крупную виноградину.

Софоний беспокойно огляделся по сторонам, склонился к прокураторскому уху.

— Баллиста нужна, — сказал он. — Персы у себя небольшую заварушку затеяли. Хорошие деньги дают.

Понтий Пилат едва не подавился виноградиной. Лицо его вновь побагровело.

— Да ты, дружок, с ума сошел, — сказал он. — Да ты знаешь, что за это будет? За это ведь и креста мало будет. Зашьют в баранью шкуру и диким зверям скормят!

Софоний развел руками.

— Да это я так, к слову! — сказал он поспешно. — Я ведь не настаиваю. Просто говорю, заработать можно неплохо.

— Я тебя не слышал, ты мне не говорил, — сказал прокуратор. — Торгуй вон лучше Краснобородкой: тебе деньги, а римлянам — удовольствие.

Они посидели ещё немного, но разговор не клеился. Тайная сделка, предложенная персами, разъединила товарищей по несчастью. Чего греха таить, хотелось, как говорится, и краснобородку съесть, и…

Молчание угнетало обоих. Тайна, которой они сейчас владели вдвоем, рвалась наружу, чтобы найти необходимую в этих случаях свинью.