Позже, спрашивая у других чернокнижников, говорил ли когда-нибудь с ними Мрак, Лангмар ни разу не получил положительного ответа. Постепенно он стал испытывать в этой связи нечто вроде гордости. Он ведь был единственным избранным, кто удостоился чести слышать голос стихии, а стало быть, ему сопутствовала поистине грандиозная удача.

Однако, вспомнив о таком понятии, как избранность, не следовало забывать и о том, что не только Мрак отмечал своим прикосновением верных служителей. Это было также вполне в манере Света. И пророчества, извещавшие о грядущих переменах, имелись в летописях обеих сторон.

Что касается Мрака, то тут речь шла лишь о воскрешении древней расы дзергов стараниями черных магов из числа людей. Сохранившиеся источники сообщали, что это пророчество сделал незадолго до своей гибели главный жрец Омдала – дзерг Тергон-Газид. Он также вскользь упомянул и о некоем «освободителе», который попытается помешать восстановлению власти Мрака. Ингардус, также неоднократно прорицавший будущее – многие из его предсказаний уже сбылись, – говоря об Освободителе, был более пунктуален. Он сообщил точное время и место появления героя на свет, и даже его имя. Крошечная деревушка Альфенрок на юге Арлании. Шестое мая 1137 года от Победы Света. Правда, свиток, где это было записано, существовал в единственном экземпляре и давно считался утерянным. Чем больше проходило времени, тем большее число разночтений появлялось в дальнейших разговорах об Освободителе. А когда скончались или исчезли из поля зрения летописцев последние живые участники Волшебных войн, и канул в небытие даже сам великий Ингардус – никто так и не узнал, что с ним сталось, – разговоры эти и вовсе утихли.

Так уж вышло, что документ, зафиксировавший то предсказание Ингардуса, совершенно случайно попался Лангмару в библиотеке Дома хранителей.