- Ну и что?
- Здрасте! Ты не знаешь? Литтлджон, или Джонни, как его называют, один из пяти ассистентов Дока Сэвиджа.
Сноуболл Игэн вдруг очень оживился.
- Сэвидж! - воскликнул он. - Ты имеешь в виду того американца, которого называют бронзовым человеком?
- Человек-загадка собственной персоной. Этот парень, Джонни, первоклассный археолог и геолог, и все пять помощников Дока - специалисты в какой-нибудь науке. Но сам бронзовый парень в своей профессии превосходит их всех.
- Блеф! - презрительно фыркнул Сноуболл Игэн.
- Не обманывай себя.
- Всего лишь старая байка для рекламы.
- Если бы ты когда-нибудь попытался взять интервью у бронзового человека, ты бы узнал, как он стремится к популярности. Просто как рыба стремится в Сахару.
- Какая ерунда! - сказал Сноуболл Игэн. - Посмотри, как я для начала возьму интервью у этого помощника Дока.
Два репортера подошли к костлявому употребителю длинных слов, и Сноуболл Игэн сказал:
- Здравствуйте, профессор Литтлджон. Мы журналисты. Не расскажете ли вы нам, что вы здесь делаете? С вами ли док Сэвидж? И если так, то почему?
Костлявый джентльмен насупился. Его правая рука рассеянно теребила ленточку, тянувшуюся от лацкана к верхнему карману пиджака, то чуть вытаскивая монокль, то поспешно засовывая его обратно.
- Кого вы, придурки, думали обмануть? - промямлил он одной половиной рта. - Проваливайте! Сматывайте удочки, пока в челюсть не получили.
С этими словами костлявый тип ускользнул, осторожно поглядывая на почерневшее небо, не упадет ли оттуда еще одна градина из лавы и камня. Сноуболл Игэн издевательски посмотрел на товарища:
- Это он-то замечательный археолог и геолог?
Другой глуповато усмехнулся:
- Ну ладно, черт возьми, каждый может ошибиться.
Поди выпей по этому поводу.
Они выпили по рюмочке местного напитка виски и вскоре пришли к выводу, что какой-то туземец упал и разбил на Этельс-маме бутылку, отсюда и землетрясение. Через некоторое время Сноуболл Игэн отдалился от товарища. Он долго бродил, пока не убедился, что за ним никто не следит. Затем он завернул к домику, стоящему на подстриженной лужайке. Он не вошел, но встал у окна и дважды свистнул, один раз длиннее, другой короче. Из дома ему ответил приглушенный, встревоженный голос: