Грустно потеребив пучок, она сказала:
- Наверное, тебе это кажется забавным.
Дэндиш обдумал замечание. Нет, смеяться его не тянуло. Двадцать лет назад, когда он был мальчишкой, завитым и наманикюренным по тогдашней моде, почти каждую ночь ему снилась подобная ситуация. Иметь девушку - не для того,чтобы любить ее, или жениться, или насиловать, - а для того, чтобы обладать ею как рабыней и чтобы вокруг не было никого, кто мог бы его остановить, что бы он ни выделывал...
Своей мечтой он не делился ни с кем; но однажды в школе, когда они проходили практическую психологию, он упомянул об этом, будто вычитанном где-то, и преподаватель, видевший его насквозь вместе с его снами, сказал ему, что это следствие подавленного желания играть в куклы.
- Этот парень, - сказал он, - в игре пытается реализовать желание быть женщиной. Абсолютно четкий случай подавленной гомосексуальности, проявляющейся в разных формах... - и так далее; и теперь юный Дэндиш просыпался от своих грез с чувством стыда и отчаяния.
Но Сильвия не была ни сном, ни куклой.
- Я тебе не кукла! - сказала Сильвия так резко и впопад, что он вздрогнул. - Выходи и поговорим!
Выпрямившись, она повисла в воздухе; рассерженная и уставшая, она все равно не боялась.
- Если только ты не точно псих, - отчетливо произнесла она, - в чем я сомневаюсь, хотя и допускаю,то ты не сможешь сделать ничего против моей воли, и ты это знаешь. Потому что тебе с этим не справиться, верно? Убить меня ты не сможешь, тебе этого никогда не скрыть; кроме того, убийцам такие корабли не доверяют. А когда мы приземлимся, все, что мне надо будет сделать, это позвать полицию, и тебя засунут в метро на оставшиеся девяносто лет! - Она хихикнула.