Ее одолевало нетерпение.
Кстати, раз уж я не сплю, мне надо в комнату для девочек; и еще я хочу завтракать.
Дэндиш испытал крошечное удовлетворение - по крайней мере эти просьбы он предвидел. Он отпер двери в ванную и включил печь, где ждал аварийный рацион. Когда Сильвия вернулась, бисквиты, ветчина и горячий кофе ждали ее.
- Не думаю что у тебя найдется сигарета... - протянула она. - Ладно. переживу! А как насчет одежды? И выйди наконец, чтобы я могла взглянуть на тебя! ... - она потянулась, зевнула и принялась за еду.
Видимо, она приняла душ, что и следовало сделать после размораживания: это помогает убрать отмершую кожу. Свои пострадавшие волосы она обернула полотенцем. Маленьким, которое Дэндиш выложил в ванной: он и не думал, что жертва станет оборачивать голову. Сильвия сидела, задумчиво глядя на остатки завтрака; чуть погодя она сказала лекторским тоном:
- Насколько я понимаю, все космические пилоты более или менее чокнутые, потому что кто же еще отправится на двадцать лет в космос, даже за деньги - за любые деньги! Точно, ты псих. Раз ты меня поднял, но не хочешь выходить и говорить со мной, тут я ничего не могу поделать. К тому же мне ясно, что если даже ты раньше был нормальный, то эта жизнь тебя доконала. Может, тебе просто компания нужна? Это я могу понять. Могу даже помочь и ничего потом не болтать.
С другой стороны, ты можешь сейчас накручивать себя для чего-то зверского. Не думаю, что у тебя выйдет: ведь вас крепко проверяют, прежде чем дать эту работу. Но допустим. Что потом? Убьешь меня - тебя же загребут. Не убьешь - я им все скажу после приземления, и тебя опять-таки загребут.
Ведь я говорила о моем дядюшке.