Сейчас его тело заморожено где-то на теневой стороне Меркурия, а мозг подключен для того, чтобы фарватеры на Белиме не заносило. Ты, верно, думаешь, что это неплохо. Дядя Генри это ненавидит. Компании никакой, вроде как у тебя, и он говорит, что водозаборники у него вечно ломит. Конечно, он мог бы работать кое-как, но тогда бы его сунули куда-нибудь похуже; так что он скрипит зубами или там зубчатыми передачами, и мирится с тем, что имеет. Девяносто лет! А проработал он только шесть. То есть было шесть, когда я улетала с Земли, а сейчас сколько, не знаю. Тебе это не понравилось бы. Так что почему бы не выйти, не поговорить?..

Десять-пятнадцать минут спустя, покорчив рожицы самой себе, она швырнула в стену булочку с маслом, где ее всосал отходоприемник, и сказала:

- Черт возьми, дал бы, что ли, хоть книжку почитать!

Дэндиш отвлекся от нее и несколько минут слушал шепоты корабля. Затем включил механизмы гибернации. Он проигрывал достаточно долго, чтобы научиться нести поменьше потерь. Девушка вскочила, когда створки камеры разошлись. Мягкие щупальца оплели ее и уложили, застегивая страховочный держатель вокруг талии.

- Чертов дурак! - завопила она, но Дэндиш уже не слушал.

Анестезионный конус опустился над ее дергающимся лицом, и она завизжала:

- Подожди минутку! Я ведь не говорила, что не буду! .. - но сказать, что она не будет, ей не удалось, ибо конус отключил ее. Пластиковый кокон натянулся, запечатывая лицо, тело, ноги, даже мокрое полотенце вокруг головы, и камера тихо покатила в морозильный отсек.

Дальше Дэндиш не следил. Он знал, что будет, кроме того, таймер напомнил ему о проверке. Температура - норма; расход топлива - норма; курс - норма; в морозильном добавилась капсула, остальное норма. "Прощай, Сильвия", сказал он про себя: "Ты была чудной ошибкой".

Очень-очень нескоро, с другой девушкой...

Чтобы решиться разбудить Сильвию, ему потребовалось девять лет, и он не был уверен, что сможет повторить это.