Нэсс оказалось вдвое, нет втрое, больше, чем униэн. Не уменьем, а числом одолели они путешественников, сами не считаясь с потерями. Никого не пощадили и не брать пленников тоже не стали.

— Бегите! Бегите, моя госпожа! — крикнул Милтой, пытаясь собственной жизнью откупить у врагов небольшую фору во времени, потребную девушке для бегства.

Видя, что осталась одна, Хелит бросилась в сторону зарослей илги, но камень, пущенный из пращи кем-то из нэсс, угодил ей прямо в затылок. На землю она упала уже бездыханной.

— Проверь! — приказал атаман.

— Мертвее не бывает, — заверил пращник, переворачивая покойницу на спину. — А еще говорят, униенки все как одна красавицы.

— Не твоего ума дело! — прорычал атаман и наградил меткого молодца увесистой затрещиной. — Наше дело — сторона. Ни тебе, ни мне её в гроб не класть.

— Униэне своих мертвецов сжигают…

— Шибко ты умный, Харс, как я погляжу.

Гневный взор командира не сулил парню ничего доброго.

— Дык, я… — перепугался тот.

— Сматываемся отсюдова, умник. Покедова Рыжий нас за задницы не ухватил.

Помянув всуе имя приграничного владетеля атаман сам испугался, по быстрому сотворил двойной знак отвращения зла, и не дав своим людям как следует помародерствовать на трупах униэн, приказал возвращаться. Оно и понятно. Настигни их за разбоем Рыжий — мало никому не покажется. В его руки лучше не попадаться.

Дожить до весны… Дожила… Лес за окном подернулся нежно-зеленой дымкой. Еще день-два — и брызнет юная листва, возвещая приход такой долгожданной весны.

— Сейчас вы досчитаете до 10 и уснете. Начинайте считать.

— Раз, два, три…

Врут они все, гиппократы хреновы, насчет наркоза. Боль чувствуется, еще и какая, только сделать ты ничего не можешь. Ни закричать, ни шевельнуться. А боль все равно остается.