И к ней невозможно привыкнуть. Если операция ничего не даст, будет обидно. Столько выдержать, столько перенести. Начиная от наигранно-сочувственных слов врача: «Я очень сожалею, но у вас рак», — и заканчивая самым последним уколом в вену. Только не говорите, что я сдалась. Я боролась, я честно боролась. Операция, «химия», и снова операция. В таких случаях принято говорить — не ради себя, а ради детей. Но, если быть до конца честной, то все-таки, прежде всего, ради себя. Лежа на операционном столе во второй раз лучше не врать себе. Неприлично это как-то, согласитесь.

«Ай-ай! Такая молодая и рак!», — шепотом повторяли за спиной родственники.

Черт бы вас побрал, жалельщики! Мне только сорок, я еще и не жила толком! Не видела китов, не бродила по Лувру, не поднималась на Эмпайр Стейт Билдинг, и в Риме не побывала. Господи, я ничего не успела! А за окном весна…, а я умираю… Обидно.

Если выживу, Сашка меня бросит. Иначе не ходил бы вокруг да около с глазами побитой собаки. Я ж всегда знала, что он — слабак. С того самого дня, когда у новорожденного Игорька обнаружили кровоизлияния в мозгу. Тут и до ДЦП недалеко было. А любимый муж засобирался драпать. И верно, кому ж нужен больной ребенок? Тогда обошлось, но эти три дня, когда Саша не показывался в роддоме, я запомнила навсегда. Простить простила, но забыть… Не получается забыть. Таково видимо свойство любого предательства. Воспоминание о нем омрачит самый яркий день и испортит самый радостный праздник.

Больная жена никому не нужна. Это присказка такая есть. Русская народная. Старая присказка, а по сей день жива. Не хотите проверить на себе? Правильно, не стоит искушать судьбу. Сегодня он тебя на руках носит (на словах, естественно), а стоит только лечь пластом под капельницу… Он, видите ли, не может без женщины больше недели. Кажется, ну кому он вместе со своей сомнительной потенцией нужен? Ан, нет! Есть желающие вкусить радость неземного секса с супермачо, который только на третьем году супружеской жизни приучился регулярно менять носки.