– На, попробуй удержать его на вытянутой руке. – Приказал я этому мальчишке в первый день его службы, давая в руки меч. – Рука стала распрямляться, но не дойдя и до середины, безнадежно рухнула вниз. – Как воевать-то собираешься? Прутиком Врага стегать будешь?
– Если надо, – буду. – Злобно сверкая на меня глазами, буркнул он. –Я не боюсь. Хоть одного убью, а там и сам могу….
– Может он. Помереть дело не хитрое, это каждый дурак может. Только какая от твоей смерти польза отряду? – Дыра в строю? Оно нам нужно? Нет брат, от твоей смерти нам только вред, сам погибнешь и товарища за собой потянешь.
– Я все равно буду сражаться с Врагом.
– Да. К сожалению будешь. Ладно, пока твое место в строю, будет около меня. – Куренок.
– …Я, – Сокол. Так назвала меня моя мать. – Взьерепенился он.
Может Соколом те еще и станешь. – Осадил я щенка. – А пока ты, – Куренок.
МАЛЫШ
Большой громко жужжащий шмель перелетал с цветка на цветок, собирая свою порцию нектара. Глядя на него, – я проникался к нему все большей симпатией, убеждаясь в нашей с ним похожести. – Он как и я, не рвался заглотить кусок послаще, предпочитая довольствоваться тем, что находиться у него под носом. Перелетал себе с цветка на цветок, брал что есть – не слишком радуясь большой добыче, и не огорчаясь пустоцвету. В его жужжании слышались интонации хорошо потрепанного жизнью оптимиста, не ждавшего от жизни слишком многого, но предпочитавшего довольствоваться тем что пошлет судьба. Он был бодр, свободен, положительно настроен, и одинок. (Одинок?)
…Тут какая-то наглая птаха, спикировала и схарчила моего подопечного. Я даже и глазом моргнуть не успел. – Обидно. Но что тут поделать? – В жизни такое случается. И нечему тут удивляться. Все честно…, не то что у этих…, – у людей.
Я перевернулся на спину, и глядя на синеющее сквозь верхушки сосен небо, задумался о том что заставила меня потерять концентрацию, упустить объект и провалить упражнение. Это была мысль об одиночестве.