Хок поддал их сапогом. Вдалеке кто-то громко и грязно ругался. Капитан хмыкнул, а Фишер огляделась в надежде стукнуть еще кого-нибудь. Кости испарились вместе с содранным саваном.

– Знаешь, мне начинает здесь нравиться, – заявил Хок. – Интересно, в каком виде он явится теперь?

– Несомненно, покажет нам что-нибудь замысловатое и архаичное. Должно быть, этот Эплтон Хартли читал те же готические романы, что и ты. Может, на сей раз он примет обличье монашки. Образ монахини очень популярен среди привидений.

– Призрак-трансвестит? По-моему, у него и без того проблем хватает.

Один за другим начали гаснуть светильники. Голубые язычки газового пламени сделались тусклыми и померкли, несколько свечей замерцали и погасли. Плотный сумрак темной волной затопил гостиную. Единственным источником света оставались уличные фонари за окном, но даже их сияние медленно тускнело, как будто что-то загораживало окна. Супруги ближе придвинулись друг к другу.

– Всяк чего-нибудь да боится, – напомнила Фишер. – У нас с тобой имеются веские причины опасаться темноты.

– Это все Черный лес, – согласился Хок. – Но здешние сумерки не идут ни в какое сравнение с Долгой ночью. – Несмотря на эти бодрые слова, голос капитана звучал далеко не уверенно. – Некоторые вещи так никогда и не забываются.

– Здесь становится по-настоящему темно. Нигде ни капли света.

– Эй ты, зажги лампы, не то мы сами что-нибудь подожжем! – громко произнес Хок. – Я серьезно.

– Он серьезно, – подтвердила Фишер. – А тутошняя мебель на вид очень дорогая. Загорится легко.

– Если придется, я сожгу весь этот чертов дом, – снова спокойно и уверенно произнес Хок.

Последовала пауза, а после газовые светильники разом вспыхнули. Капитаны вздохнули с облегчением.