Лицо же скульптору не удалось — нос неровный, глаза разные и совершенно пустые, губы искривляет довольно дурацкая улыбка. По старой истории, до какого-то момента фигура и впрямь была прекрасной — но потом, в схватке с пиратами, подводный таран и часть носа были сильно повреждены, а фигура после этого уже не поддавалась восстановлению. Алике казалось, что лучше бы ее оторвали совсем и приставили новую, но Фрайм говорил, что так парусник гораздо ближе к легендарному прошлому и выглядит гораздо внушительнее.

На подходе к скалам Фрайм велел убрать паруса и погнал моряков на скамьи для гребцов, а сам правил маленьким кораблем. Вскоре Мечта остановилась; рыбаки завозились с сетями.

Алике и Сельме не было никакого дела до сетей, поэтому они сидели, смотрели то на рыбаков, то на туман над спокойным, изредка перекатывающимся морем.

Наверное, поэтому именно они первыми заметили крадущиеся в тумане пиратские галеры.

— Фрайм! Там…

Но было уже поздно. В борт воткнулся гарпун, моряки бросили сети, кто-то пытался заделать небольшую пробоину — к счастью, она была выше ватерлинии. Но в борт уже вгрызлись абордажные крючья.

— Сельма, в трюм, быстро! Если что — ныряй!..

Сам Фрайм тем временем выхватил длинный изогнутый меч и бросился на ближайшего захватчика.

Сельма не услышала — или сделала вид, что не услышала. Бросилась к борту, яростно откидывая крючья, пихая кого-то из пиратов в воду, а другой уже заносил меч…

По-моему, ты просто недостаточно веришь, что у тебя получится, — неожиданно раздался голос в голове Алики. — Надо думать о чем-нибудь хорошем…

О чем-нибудь хорошем… о чем-нибудь хорошем…

О чем хорошем сейчас можно думать?!

Не знаю… Хотя бы о том, что все получится…

Все получится… Все обязательно, обязательно получится… Просто не может не получиться!

А в лицо дует легкий бриз, море мирно и ласково плещется внизу, солнце тепло обнимает за плечи, а по щекам скатываются мелкие соленые капельки…