— Думаешь, поможет?.. — скептически спросила Сельма, но Алика уже уперлась спиной в камень сбоку и оттолкнулась ногами.

Камень поддался на удивление легко. Несколько мгновений в проходе была лишь тьма, но потом, будто бы повинуясь какому-то неслышному зову, один за другим, выплыли огненные шары, осветившие длинную узкую лестницу, уходящую куда-то вглубь.

— А м-может, не надо?.. — тихо спросила Сельма дрожащим голосом.

— Если хочешь, можешь остаться.

Алика знала, что она не останется, поэтому могла говорить эту фразу, не опасаясь того, что останется в одиночестве — наедине со Змеем.

— Нет, я пойду… Только ты первая.

— Как хочешь, — внешне безразлично пожала плечами Алика и первой ступила на ступеньки.

Что странно, чем ниже они спускались, тем светлее становилось. Как оказалось, они обе незаметно считали ступеньки — Алика насчитала четыреста шестнадцать, а Сельма — четыреста пятьдесят восемь.

Последняя ступенька — четыреста шестнадцатая или четыреста пятьдесят восьмая, — и они стоят в огромном светлом зале в белом мраморе с уходящими в разные стороны проходами. Светились сами стены, освещая…

Сельма взвизгнула, Алика, сама от себя того не ожидая, выпустила вперед струю воды, какую мог бы испустить пожарный брандспойт.

Змей даже не пошевелился.

Крадучись и готовясь мгновенно побежать обратно (несмотря на грандиозное количество ступенек), они медленно подходили к Змею. От страха у обеих отнялись языки. Впрочем, Змей стоял и не двигался.

Если бы пещера не была окружена целым ореолом мрачных россказней, Змей показался бы Алике вполне симпатичным. Здоровенная, почти четырехметровая чешуйчатая гадина с огромными янтарными глазами, окруженными красными "очками" из чешуек, и полуразвернутыми зеленоватыми крыльями красивого изумрудного оттенка. В обхват Змей был примерно такой же, как папа Алики, который никогда не отличался особенной худобой.