Силясь уловить смысл сказанного переводчиком, Дитрих вспотел и стал нервно промокать платком лицо и шею:

- Ну и страна! Здесь всегда найдется кто-то, для кого закон не писан. Попробовал бы я вытребовать в Германии подобные льготы за то, что испытываю секретную технику.

Хруммса не удержался:

- Ну так это у вас. С вашим Гитлером только законы писать.

Морунген возмутился:

- О фюрере попрошу выражаться с глубоким уважением. И выражения выбирать осторожно.

Маленький полиглот с некоторым сожалением поглядел на взъерошенного майора и примирительно пробормотал:

- Молчу, молчу... Не волнуйтесь только. - Но уже спустя пару минут, заглядевшись на разгром, который учинила бесшабашная Свахерея в стане противника, принялся тихо напевать: - Пусть всегда будет фюрер, пусть всегда будет Мюллер...

Морунген в ужасе уставился на Хруммсу в твердой уверенности, что переводчик свихнулся, не выдержав тягот военного времени. Фиолетовый карлик, уловив этот дикий испуганный взгляд, заявил:

- Ну что вы дуетесь на меня как мышь на крупу? Я не ветеран Третьего рейха - имею право на собственное мнение. Лучше стрельните разок-другой по врагам, чтобы потом не сожалеть об упущенных возможностях. Это ваш последний шанс - они вот-вот пятками засверкают.

Дитрих окончательно вышел из себя:

- Здесь командую я! И мне решать, есть у нас шанс или нет!

- Хорошо, - покладисто улыбнулся Хруммса, словно не замечая гнева своего собеседника. - Но тогда, герр майор, договоримся сразу: когда нас захватят в плен, я ни при чем. Я вообще тут проездом, добираюсь автостопом к маме в Саратов. А то всякий раз, когда мы на кого-нибудь напарываемся, сторонние наблюдатели видят во мне главную фигуру.