А парень тем временем встал и вдруг вытянулся, кожа потемнела. Глядь, а вместо моего любезного огромный змей появился. Тело неохватное кольцами сложено, плоская голова на длинной шее поднимается, глаза двумя черными жемчужинами мерцают. И зря он думал, что я бояться стану. У меня даже дух от такой красоты захватило. Гадов ползучих вообще-то не люблю, но передо мной и не змея была, а Змей. Чешуя на спине и боках лазурная, блестящая, на брюхе посветлей, зеленовато-голубая. Странно, что я это при лунном свете различала, но Змей будто светился, вдоль хребта и по бокам у него радуги бирюзово-сверкающие трепетали. А как начал он кольца расплетать и перекатывать, я и дышать забыла. Протянула руку и прикоснулась к сверкающему боку. Мой Змей оказался вовсе не холодным. Зшипел довольно, а в голове у меня смех раздался и голос:

"Ты точно не совсем человек, лапушка. К тетке не ходи."

— Человек я, только пристрастия у меня… кхм, необычные.

"О-о, ты меня и в таком виде хочешь?"

— Неужто пушок опять зарумянился?

Засмеялся снова, и не успела я глазом моргнуть, как оказалась обвитой теплыми кольцами. Приятно-то как! Ага, и название для этой приятности имеется: скотоложство. Тут по моей шее и щеке скользнул упругий гибкий змеиный язык, и все глупые слова из головы вылетели.

"С-с-сладкая…"

Кольца ослабли, я уже лежала, раскинувшись в огромных петлях, и раздвоенный язык принялся гулять по моему телу, сначала снаружи, а потом… Когда я наконец смогла осознать себя, рядом снова был человек.

— Горячая ты штучка.

— Ты для змея тоже на удивление не холодный. Наверное, жалеешь, что я не могу облик тебе под стать принимать?

— О чем тут жалеть? Мне больше нравится в человеческом обличье этим делом заниматься. Змею-то ни за что не пощупаешь, да и нечем, — и опять руки распускает.