— Да не бойся, я сейчас не стану до тебя дотрагиваться.

Как это не станет?! Э, а чего ты так расстроилась?

— Я и не боюсь, — и, дабы у него сомнений не осталось, ткнула его пальцем в покрытую аккуратной шерсткой грудь.

Он опять отчего-то изумился, отшатнулся, оступился и бухнулся в воду. Ой, не могу, живот уже от смеха болит. Ну и парень! Поныть, чтоб граф его шутом взял? Мужа я за пару дней точно уломаю, а вот согласится ли "невидимка"?

— Ты до меня дотронулась!

Опять отфыркивается, а ниже пояса что деется, ой-ёй! Руки за спину, пальцы в замок!

— Синяка не будет, успокойся. И царапины нет.

Глядит непонимающе.

— Ты вроде рассердился, что я до тебя дотронулась. Больше не буду. А от тычка никаких следов не останется.

— Трогай сколько хочешь.

Шагнул ко мне, встал почти вплотную. Хотела потрогать, а руку протянуть не могу, будто держит что-то. Тьфу, я ж сама пальцы в замок за спиной сцепила! Совсем голову потеряла, противно даже.

— Не хочешь? — спрашивает, а сам осторожно пальцами по моей руке проводит от плеча к локтю. Мурашки побежали…

— Сюда правда прийти могут, — с трудом расплела кисти и погладила его по боку от талии к бедру.

Парень вздрогнул, как ошпаренный. Вроде и не дурачок, а странный какой-то… Да отпусти меня, бешеный! На сей раз мы уже вдвоем в воде барахтались и отфыркивались.

— Чего вырываешься? Я ж чую, что хочешь. Вон, как твой пушок зарумянился.

Какой пушок? Нет, парень все же ненормальный… Ну и что? Мне за него замуж не идти. Ой, милая, совсем плоха стала… Найди-ка срочно любовника в замке, хватит привередничать. Этот, видишь ли, болтлив, тот недостаточно голубых кровей. Да наплевать! Пусть супруг узнает и просит у короля развода. Получишь вожделенную свободу, если, конечно, батюшка в монастырь не запрет… Ох, миленький, что ж ты со мной делаешь… Это я не об отце, конечно. И уж тем более не о муже.