Руки. Руки шевелятся! Вот они приподнялись... опустились... Она дышит!

Альфред долго следил за ней. Магический анабиоз, в который она была погружена, замедляет дыхание. Руки снова приподнялись и опустились. Теперь, когда Альфред справился со своим первоначальным потрясением, он заметил на щеках у женщины легкий румянец - румянец, которому никогда уже не появиться на лице Лии.

- Она... живая! - прошептал Альфред.

Нетвердым шагом он приблизился к своей нише, теперь занятой кем-то другим, и вошел. Одежда незнакомца, простая белая накидка, на груди слегка шевелилась. Его закрытые веки трепетали, а пальцы слабо подрагивали.

Альфред был ошеломлен. Сердце у него едва не разорвалось от радости. Он лихорадочно метался от комнаты к комнате, заглядывая в каждую.

Не могло быть никаких сомнений - все эти сартаны были живы.

У Альфреда закружилась голова. Он вернулся в центр зала и попытался привести мысли в порядок. Но ничего не получалось, он просто не знал, за что уцепиться.

Его друзья в мавзолее были мертвы уже долгие годы. Раз за разом он покидал их и снова возвращался, и ничего никогда не изменялось. Когда он понял, что оказался единственным выжившим сартаном на Арианусе, то не посмел в это поверить. И он стал играть сам с собой и говорить себе, что в следующий раз, когда он вернется, все будут живы. Но этого так и не случилось, и он прекратил игру, ставшую слишком мучительной.

Но теперь игра вернулась. И более того, он выиграл!

Правда, все эти сартаны были ему совершенно незнакомы. Альфред не мог себе представить, каким образом они сюда попали, и что здесь произошло после его ухода. Но эти люди были сартанами, и они были живы!

Если только он на самом деле не сошел с ума.

Был только один способ проверить это. Но Альфред колебался. Он не был уверен, что ему этого хочется.

"Помнишь, что ты говорил об уходе из мира? О том, что не будешь больше вмешиваться в чужие дела? Ты можешь уйти из этой комнаты, не оглядываясь".