Незнакомец с небрежной грацией подошел к Альфреду, застывшему в неловкой позе.

- Меня зовут Самах, - произнес он глубоким, звучным голосом и склонился в почтительном приветствии. Этот изысканный и старомодный жест вышел из употребления еще до рождения Альфреда, но время от времени встречался у сартанов постарше.

Альфред не ответил. Он застыл в изумлении. Мужчина назвал свое истинное, сартанское имя!1 Либо этот Самах доверяет Альфреду - никому не известному чужаку! - как брату, либо он настолько уверен в своей магической мощи, что не боится, что кто-то подчинит его своему влиянию. Альфред чувствовал силу, исходившую от этого человека, и грелся в ней, словно в лучах зимнего солнца.

Когда-то в прошлом Альфред не раздумывая назвал бы ему свое истинное имя ведь такой человек никогда не причинил бы ему зла. Но тот Альфред был наивным. Тот Альфред еще не видел тела своих друзей и близких, распростертые в прозрачных гробах, еще не видел сартанов, использующих запретное черное искусство - некромантию. Но Альфред очень хотел доверять им, он готов был пожертвовать жизнью ради этого...

- Меня зовут Альфред, - представился он с неуклюжим приседанием.

- Это не истинное имя, - нахмурился Самах.

- Нет, - кротко согласился Альфред.

- Это имя менша. Но вы сартан, разве не так? Вы ведь не менш?

- Да. То есть, нет. То есть не менш. - Альфред от волнения запутался в словах.

Язык сартанов, подобно языку патринов, обладает способностью вызывать в сознании образы миров или того, что происходит рядом с говорящим. И теперь Альфред увидел в словах Самаха мир необыкновенной красоты, целиком созданный из воды, и солнце, сияющее в центре. Здесь же были миры поменьше - острова, помещенные в воздушные пузыри. Эти острова тоже обладали магической жизнью, хотя сейчас спали и во сне дрейфовали вокруг солнца. Он увидел город сартанов, его жителей за работой, в сражении...