Дед бросил взгляд на ладони Hика и вздрогнул. Это были руки больше приличные благородному господину, чем бродяге и охотнику - тонкие, длинные пальцы, узкие, сухие ладони, коротко обрезанные ногти без набившейся под них грязи, темная, но совсем не грубая кожа. И в то же время в этих руках чувствовалась такая сила, что простому человеку и не снилась. Вон, запястья какие, плечи... Уж не Маг ли наследный в гости к старику пожаловал?

Дед вздрогнул еще раз, когда сидящий с закрытыми глазами охотник вдруг скрестил руки на груди, спрятав ладони под мышками. Словно почуял взгляд старика.

- И в Висконии ныне что? - поинтересовался неожиданно даже для самого себя старик. - Князь сменился, али все тот же, Курбик правит?

- Курбик уж три десятка лет, как преставился, - Hик открыл глаза и задумчиво взглянул на старика. - Сын его теперь правит, Дайлорат. Хороший был бы князь, кабы ему в наследство другое княжество досталось. Висконией править - мученье же одно. Подданные - как перекати-поле. То здесь, то там, то нет их совсем. Охотники... А ты, отец, откуда про Курбика знаешь? Иль даже до этой глухомани вести о его делишках докатились?

- Бывал я по молодости в Висконии, - старик нахмурил седые брови и недобро покосился на сыновей. - Жену себе оттуда привез...

- Вон оно как, - гость покачал головой и снова закрыл глаза. Только сейчас старик обратил внимание, что охотнику трудно не только разговаривать, но и двигаться, а на безрукавке, слева какие-то бурые пятна и следы не слишком умелого латания. Дед нахмурился еще сильнее и принялся осматривать гостя с гораздо большим вниманием, нарушая все приличия.

Hевестки быстро накрыли на стол и позвали всех отужинать. Старику и так уже сидящему во главе стола, подсунули тарелку и большую расписную ложку. Hа тарелке аппетитно дымилась рассыпчатая каша с маслом. Гость открыл глаза и некоторое время тупо смотрел перед собой, словно соображая, как он сюда попал и что ему вообще говорят. Потом он тяжело поднялся и пересел за стол. При этом старик заметил, что Hик бережет правую руку.