Ответ младшего лейтенанта Берзина был заглушен гулом турбореактивных двигателей. Через секунду раздался взрыв.

— Что они делают! — заорал капитан. — Что они делают, идиоты? Должны были ударить к северу от дороги! К северу… О-о-о, ёб твою мать!

Над их головами с ревом промчались два МИГа. Земля и дорога задрожали, горы как будто подпрыгнули и упали, казалось, прямо на них. На ногах оставалось несколько закаленных в боях десантников, но через секунду их швырнул на землю страшный грохот, а после него быстрая серия взрывов и сверлющий уши свист стальных пулек. Самолеты промелькнули и исчезли. Небо не обрушилось, горы снова встали на место. Остались только дым, медленно оседающая пыль и удушающий смрад аммотола.

Леварт открыл глаза. Лежащий рядом десантник харкнул, выплюнул песок. Капитан ВДВ встал на четверенки. И начал ругаться. Страшно. Даже по солдатским меркам.

— Сначала ФАБы, потом кассеты, — профессионально оценил налет десантник, хрустя тем, чего не смог выплюнуть. — Чуть-чуть, блядь, не достали. На волосок промазали наши орлы… Асы поднебесные, засранцы… Еще этого нехватало… От своих, блядь…

Леварт встал и уже знал. Потом увидел лица Жигунова и Ломоносова. Знал. Снова знал. Один из солдат пополнения. Видимо, было ему жарко, на секунду снял каску, Получил стальную пульку в висок. Он лежал навзничь, отбросив одну руку в сторону. С выражением задумчивости на лице …

Прибыли на место, ознакомились с обстановкой Офицеров на заставе не было. Командовавший ею лейтенант пропал без вести, а замполит находился в госпитале в Кабуле. К нему все время цеплялись разные инфекционные болезни. Заставой командовал старший прапорщик Самойлов по прозвищу Бармалей. На заставе был порядок, Бармалей и другие младшие командиры не допускали дедовщины. Знакомство завершилось распитием бутылки водки, которую, как оказалось, Станиславский привез с собой из самого Ашхабада.