При виде бутылки «Московской» глаза Бармалея и Якоря заблестели, а Захарыч облизнулся. Быстро нашлись кружки. Налили, выпили, занюхали коркой хлеба, выдохнули. Леварт решил, что пришло время обсудить проблемы бытия.

— Скажите, — он поднял глаза, — как здесь?

Бармалей фыркнул.

— Как здесь, спрашиваешь? Скажи ему, Якорь, как есть.

Слева хуйня, — пояснил Яков Львович Авербах. — Справа хуйня. А посередине пиздец.

Леварт и Ломоносов остались вдвоем на наблюдательном пункте блок-поста. Была ночь, время от времени в небе вспыхивали осветительные ракеты.

— Иди спать, Ломоносов. Я останусь наблюдать.

Ломоносов и не подумал уходить. Стоял и смотрел на него странным взглядом.

— Ты знал, — наконец сказал он. — Там, тогда в колонне.

— Что в колонне?

— Ты знал о засаде. Предчувствовал ее. Интуитивно.

— Конечно, — холодно ответил Леварт, отвернувшись. — После нескольких месяцев в Афгане это чувствуешь кожей.

— Я так не думаю. — Ломоносов не дал себя сбить. — Думаю, что это что-то большее. Думаю, что у тебя этот дар был и на гражданке. Скорее всего, он врожденный, и ты узнал о нем еще ребенком.

— О чем ты?

— О паранормальных способнаостях.

Леварт помолчал минуту, глядя на падающие ракеты.

— В Советском Союзе, — наконец ответил он, четко выговаривая слова, — нет паранормальных способностей. Не существуют. У нас все только нормально. Медицина находится на высоком уровне. И тут же вмешивается, если обнаружится что-то паранормальное. У ребенка, к примеру. Медицина своевременно вмешивается и лечит. Есть специальные медицинские учреждения, в которых из паранормальных делают нормальных. Процесс этот бывает длительным и болезненным, но всегда дает результат. Отсюда нормальность, которая везде и всегда бросается в глаза в нашей социалистической стране.