– Да, – согласилась девочка, – совсем скоро.

Должно быть, она хотела его подбодрить, но он уже не мог смотреть на солнце не щурясь. Небо было безоблачно, и прямые лучи били по глазам. Дорога впереди была пряма и чиста, но он вдруг подумал, что не знает, кто ждёт его на другом её конце.

– Зачем ты мне только встретилась, – сказал мужчина.

– Я седьмая, – засмеялась девочка и вжалась лицом в его спину. Её тонкие ручки крепко обхватывали его за пояс, и внезапно воин с удивлением вспомнил, что она не просилась к нему в седло: он просто увидел её посреди дроги и взял, так, будто имел право решать за неё… или как будто она была ему нужна.

Разговаривать расхотелось, и остаток пути они проделали в молчании. Девочка дремала, тесно прижавшись к всаднику, а тот был по-прежнему счастлив, если только не думал о том, что она ему сказала.

Наутро, с рассветом, дорога привела их к его любимой.

– Вот, возьми. Ну возьми же, смотри, какая красивая. – Она уговаривала и уговаривала, но мальчик не глядел на неё, он вообще никуда не глядел, и его здесь не было. Просто его здесь не было.

Женщина села, положила раскрашенную игрушку на стол дрожащими пальцами. Ей было страшно. Она никогда раньше не видела мальчика таким. Он был замкнут и нелюдим и не произнёс ни слова с тех пор, как она нашла его в лесу, неподалёку от своего домика. При том мальчик не был немым: иногда он смеялся, а временами шептал что-то во сне, но наяву всегда молчал, только улыбался ласково, и ей так нравилось молчать вместе с ним. Она шила ему одежду и делала игрушки, и всякий раз он радовался подарку, а женщина радовалась вместе с ним, и когда он благодарно обхватывал её шею маленькими ручонками, счастливее и спокойнее ее не было никого в целом мире. Им было так хорошо вдвоём.