Я стала сентиментальна –– старею. Значит, мое время заканчивается. Но я еще успею заслонить свою кровь от бед. Она достойна жизни, как и многие другие чистые души.

Пусть глупцы и профаны говорят –– это зло –– мне все равно.

Во только бы не остановили…

Г Л А В А 2

Октябрь радовал теплом. Артур Львович Вайсберг устроился на уютной лавочке в сквере. Место тихое и немноголюдное в эти утренние часы и стратегически приятное –– шикарный обзор, чуть не на все 360 градусов. Что и ценно. Клиент был ему еще неизвестен в деле и потому внушал естественное опасение. КГБ хоть и почило в бозе, но его ‘сынок’ работал не хуже.

Вообще, Артур Львович предпочитал старых проверенных клиентов и новых не брал принципиально, что и спасало его от многих неприятностей и опасностей, но просьбы Васина не обсуждаются. Крут авторитет, но живет по закону и оттого полезен в профессии Вайсберг не меньше холодного сердца, сухих рук и острого глаза.

А обещал ему ‘Вася’, как та золотая рыбка –– три желанья, а это, считай, весь мир. Такое не пропускают и не игнорируют, если с умом дружат. А Вайсберг дружил. Давно и трепетно. И оттого немного тосковал и томился в ожидании –– клиент, как и его заказ, интересовал и настораживал. Что за птица, за которую сам Вася просит? Пингвин, павлин или пичуга? Скорей –– первое. Павлин не тянет, если и нужен авторитету, то все прошло бы в рамках стандартного договора со стандартной оплатой по факту. За пичугу же мог только такой же просить, причем униженно и настырно, суля повышенную ставку и премиальные, которые ни тот, ни другой на деле потянуть бы не смогли, не оставшись без оперенья. Значит, пингвин.

Артур Львович открыл журнал и, закинув ногу на ногу, стал изображать вдумчиво читающего человека, не забывая при этом зорко поглядывать по сторонам.

А вот и птичка.

Высокий, стройный мужчина, лет 30, размеренной походкой шел к скамейке. Длинные светлые волосы, острый взгляд серых глаз, орлиный нос и наряд, тянувший на новенький ‘субару’.