Пока не придет время способное оценить.

Пока не придет пора тайному стать явным.

Бусинка к бусинке нанизывает моя внучка на нить, вышивая узор на свадебной тунике.

Год к году, век к веку вьется изгиб земной жизни.

И когда-нибудь бусинки закончатся…

Я ясно вижу грядущий день, как тот узор, что слагает Марина. Он, как тень вчерашнего, еще зыбкий, только оформляющийся силуэт завтра. Рисунок придуман и бусин ровно столько, сколько понадобится на его исполнение. Но если подменить мелкий жемчуг крупным, то он неуловимо изменится, и нить, совсем немного, но станет длинней.

Именно это я и задумала. И пока меня не остановили…

–– Бабушка, тебе не холодно?

Милая девочка, моя кровь. Чистая, еще безгрешная душа. Она не наделена тем, что я. Если и можно назвать ее ведуньей, то с большой натяжкой, но кто сказал, что это плохо? Наоборот –– счастье, которое она не осознает. Она способна удивляться, любить, жалеть. Мир, такой скучный и предсказуемый для меня, для нее арена зрелищ, дарующая острые, незабываемые чувства и ощущения. Она наивна и любознательна, и увлечена им, как любой ребенок новой игрушкой. Она еще не знает, что многие игрушки способны не только ломаться, но и ломать.

–– Что с тобой, бабушка? Почему ты так пристально смотришь в небо?

–– Видишь, звезда. Она еще держится, но уже готова сорваться и кануть в темноту. Если это случится, она увлечет за собой остальных. Именно она, никакая другая …

–– Звезда –– чья-то душа. Если умрет один человек –– не значит, что умрут все. Смерть, как и жизнь, естественна и закономерна. Ты сама говорила…

–– Да. А теперь представь колодезную цепь. Нет одного звена –– она стала короче –– ничего страшного, хоть и неприятно. А если это звено исчезло по середине? Ты больше не достанешь воды, а вода –– это жизнь.

–– Ты говоришь загадками, бабушка.

–– Просто устала. Пойдем?