Красноречивый взгляд показал мне, что она помнит, еще как помнит и не забудет, как я нагло и бесцеремонно перехватила у нее внимание следователя, отвлекла серьезного человека от работы и вдобавок была допущена к самому интересному. Дама явно любила сенсации, особенно быть свидетельницей чего-нибудь из ряда вон выходящего, а потом делиться, делиться, делиться впечатлениями с благодарными слушателями. Поэтому я решила не отвлекаться и прямо заявила:

— Вас ведь следователь выделил особо, — я подчеркнула это слово, — назвав ценным свидетелем.

Дело в том, что я совершенно случайно здесь вчера оказалась, а вообще-то я редактор газеты «Свидетель». — Торопливо порывшись в сумке, я предъявила мое журналистское удостоверение.

В глазах Валерии Борисовны промелькнул интерес.

— И если бы вы согласились рассказать о том, что произошло, то на основании ваших слов я могла бы написать статью, которая затем была бы опубликована в нашей газете.

— Что за газета? — спросила она.

— Как, вы не знаете? — удивилась я. — Очень известная газета, серьезная, с хорошей репутацией, у нее много читателей. — Я принялась нахваливать «Свидетеля», впрочем, вполне заслуженно: как-никак, свое детище. — Кое-что теперь, конечно, знаю и я, но, боюсь, объем информации, которой я владею, настолько незначителен по сравнению с вашим…

— А моя фамилия будет упомянута? — жадно поинтересовалась попавшаяся в расставленные сети Валерия Борисовна.

— Разумеется, — поспешила заверить я ее. — А как же иначе?

— Ну, проходите, — решилась она.

Валерия Борисовна явно была образцовой домохозяйкой, меня даже зависть взяла — ну как можно умудриться содержать дом в таком идеальном порядке? Мы прошли на кухню, где огнем играли начищенные кастрюли и сковородки, и я представила себе, какая война тут ведется даже с крошками хлеба. Поэтому как-то нелепо выглядела закатившаяся под батарею бутылка «Фронтовой» местного разлива. Хозяйка проследила за моим взглядом, сильно покраснела и метнулась убирать: