— Это муж мой вчера.., того.., праздновал…

Я с непроницаемым видом понимающе кивнула — бедняга, наверное, расслабиться захотел — и приготовила диктофон.

— Не возражаете, если я буду записывать наш разговор?

— Вы у меня интервью брать будете? — Валерия Борисовна таяла на глазах. — Ну, значит, теперь уже позавчера, около десяти, я услышала крики из Степиной квартиры. Ой, знаете, как ругались? Такая молодежь пошла! И ладно бы Степка, так ведь и второй как орал! Ну тот, который лет пятидесяти Я его уж, несколько раз здесь видела. Аккуратный такой, импозантный, на вид совсем порядочный мужчина. Хотя, знаете, было в нем что-то преступное… да-да, точно было, зверское такое выражение лица, словно закоренелый какой-нибудь…

История обрастала подробностями, как снежный ком, на моих глазах.

— А вы его видели раньше? — поинтересовалась я. — Он часто заходил к Степе? И они так всегда спорили?

— Ну, часто-нечасто, а периодически. Запомнила я его. А видела через глазок: поглядываю время от времени — должна же я знать, что у нас по подъезду за хулиганы шляются. А Степка парень-то достаточно тихий. Был, — поправилась она. — Я этажом ниже живу, мне все и видно, и слышно .

«Не сомневаюсь», — мрачно подумала я.

— Но так в первый раз орали. Угрозы какие-то слышались…

— Вы сами слышали?

— Да там один раз как завопили «Убью!», у меня аж мороз по коже. А потом несколько ударов было, и внезапно все стихло. Потом скрипнула Степкина дверь…

— Именно его? — с надеждой переспросила я.

Валерия Борисовна только фыркнула.

— А затем спустился он, ну, убийца, наверное, — она вдруг перешла на шепот. — Представляете, если я убийцу видела? Он такой высокий, сухощавый, подтянутый…

Сердце мое, казалось, перестает биться: Кряжимский, точно он!

— Так ведь кто угодно мог еще зайти потом.