Известное дело, басурманину, хоть он и крест на груди носит, главное – пограбить вволю. Ну и пусть его. Жалко, что ли, чужого добра. У него, Ярослава, цель иная, можно сказать, святая – за смерть братьев воздать.

Негоже, конечно, получилось со старшим братом. Даже сороковин ждать не стали, а Ярослав сам и на девятый день не остался – сразу после поминок метнулся к себе в Переяславль, смотрины дружине устраивать.

– Ничего. Мы ему тризну в походе справим. Костром погребальным будет сама Коломна, а в жертву целое войско принесем. Куда как любо. То-то ему с небес сладостно будет взирать, – торжественно пообещал он Юрию.

Опять же и уделы появятся, куда можно будет племянников родных усадить. Правда, про это Ярослав вслух не сказал – придержал покамест мыслишку, хотя и считал, что ничего зазорного в ней нет. Ну не владимирские же вотчины перекраивать, в самом-то деле. А вслух не произнес, потому что еще до того брат Юрий заикался что-то там насчет Ростова с Ярославлем. Дескать, о том и брат Константин в мыслях держал, когда Юрия из опалы вызывал и Суздаль вручал во владение. Только распорядиться не успел, впав в скорое беспамятство от горестных вестей. Но это уж больно жирный кус для них будет. Хватит им Пронска и еще чего-нибудь из рязанских владений.

И все у Ярослава на сей раз на лад шло. Как и планировалось изначально, находясь еще в трехдневном переходе от Коломны, он благополучно соединился с братом Юрием. Даже погода ему несказанно благоприятствовала – ни одного дождя не прошло за все время, пока они до Коломны добирались.

Если бы шибко шли, то, опережая предварительные расчеты, добрались бы до первого града, принадлежащего рязанскому князю, дня на три-четыре раньше намеченного. Но опережать события, а главное – действия своих союзников было не след, и потому войска пришли строго к намеченному сроку.