– Месяц назад я был там, – вздохнул с легкой долей зависти сын. – Видел этих русичей. Воины в том караване – на диво. Я и сам не маленький, но там чуть ли не каждый выше меня на голову, а то и на две. Как раз один из них бочонки с вином в порту покупал. Я все думал, как он их понесет. Неудобно же – он один, а бочонков два. Так ты представляешь, он один на плечо взвалил, а второй себе под мышку взял и так до самого корабля шел не останавливаясь. Вот бы их нам, в Тулузу.

– Пробовал?

– Куда там, – вздохнул сокрушенно молодой граф. – Сказали, что князь им не велел никуда встревать без нужды, а ослушаться они не смеют.

– А если заплатить побольше? – заинтересовался отец.

– И слушать не захотели. Говорят, что им после этого на Русь дорогу закроют, а они без Рязани своей никуда. Я думаю, надо бы их князю Константину написать, предложить денег. Кто от золота откажется, верно?

– Навряд ли что у тебя выйдет, – покачал седой головой граф. – Это только глупцы все на золото меряют. А он, судя по тому, что в такие дальние края за людьми послал, а главное, не побоялся, что еретики, – человек умный.

– Попробовать все равно можно, – настойчиво сказал сын.

– Попробуй, – уступил отец. – А вдруг и впрямь что выйдет.

Он пришпорил коня, и оба поскакали к показавшимся вдали грозным серым башням Тулузы, щедро заливаемым яркими лучами весеннего солнца.

А корабли и впрямь уже готовились к отплытию.

Русичи, приплывшие еще поздней осенью прошлого, 1218 года и прожившие до самой весны на южных французских берегах, и так уже заждались. Потому-то, едва в Средиземном море угомонились зимние шторма, сменившись затишьем грядущей весны, они подняли паруса и взяли курс на Русь.

Судов было не столь уж и много – не больше двух десятков, зато шума и гама хватало. Каждая семья, решившаяся уехать, как правило, имела не меньше двух-трех детей. Собственно, и уезжали-то люди в первую очередь для того, чтобы спасти их. В то, что проклятые католики, которые даже разговаривать толком не умеют