Мичман положил медальон в левый карман - это хорошо. Шнифт сидел как раз слева от него. Капитан третьего ранга постоянно смотрел в дальний угол бара, словно оттуда могла показаться плавучая мина, - это тоже хорошо. Оба были уже на приличной кочерге - вообще прекрасно! Теперь нужно только дождаться подходящего момента, и можно работать.
Шнифт сделал маленький глоток, затем громко икнул и пьяным голосом пробормотал:
- И все равно я ей, суке, не верю… Шкаф триста рублей стоил…
Мичман брезгливо покосился на него и демонстративно отвернулся, чтобы не смотреть на всякое пьяное сухопутное говно.
Шнифт бросил на него мгновенный острый взгляд, потом поставил кружку и встал. Покачнувшись, он задел тяжелый стул, который со скрежетом проехал по каменному полу, и навалился на мичмана. Тот успел подставить руки и, оттолкнув от себя дошедшего до полной кондиции алкаша, недовольно сказал:
- Держись на ногах, чувырло! Давай, вали на улицу, проветрись.
Алкаш пьяно кивнул и, задевая за столики, направился к выходу.
Мичман посмотрел ему вслед и, презрительно фыркнув, обратился к капитану:
- Не умеет балласт правильно размещать.
- Да уж, - согласился с ним товарищ, - у сухопутных всегда так. А настоящий моряк - он всегда линию держит. Давай за моряков, Исидор Дунканович!
- С удовольствием! - ответил мичман.
И они со стуком сдвинули стеклянные кружки.
Выйдя на улицу, Шнифт моментально протрезвел и быстро направился в сторону Среднего проспекта. Дойдя до метро "Василеостровская", он перешел на другую сторону и поднял руку. Через десять секунд рядом с ним остановилась серая "девятка", и водитель, перегнувшись через сиденье, открыл дверь.