– Здрав будь, господин военный, – сказал усач. – Я староста деревни, звать Поттон. По делу к нам, в Холмовицы, или проездом?

– Проездом, – отозвался Сигмон и спрыгнул в бурую пыль. – Найдется где переночевать?

– Отчего ж не найтись, – отозвался староста, щурясь на мундир гостя. – А кто сам будешь, куда следуешь?

– Сигмон ла Тойя, курьер второго пехотного Вентского полка, следую в Пасам с поручением, – отчеканил Сигмон, не упустив случая подчеркнуть, что находится на службе.

Староста моргнул и почесал нос. Мужики за его спиной зашептались: служивым людям было предписано оказывать всяческое содействие, о том помнили все.

– Мне бы переночевать и дорогу узнать, – добавил Сигмон, понимая, что деревенские опасаются за своих коней. Гонец на службе вправе потребовать, какого захочет.

– Будь моим гостем, господин военный, – сказал Поттон, довольно разглаживая усы. – Пройдемте в дом. Как раз Мариша на стол собирает. Солнышко садится – ужинать пора.

Угощение пришлось как нельзя кстати. Стол был накрыт богато, словно здесь ждали гостей. Жареная курица с румяной корочкой, густой подливой и посыпанная от души зеленью занимала почетное место в центре стола. Впрочем, и другой снеди хватало. Распаренная гречка, маринады, непременная капуста, длиннющая колбаса, пироги – все это исходило таким ароматным духом домашней еды, что оголодавший курьер едва не лишился чувств.

– Хорошо живете, – бросил он старосте.

– Не бедствуем, – согласился тот и предложил садиться за стол.

Первым делом отдали должное курочке. Потом добрались и до колбас и до маринадов. Сигмон ел с охотой, смакуя каждый кусок, – понимал, что не скоро еще доведется отведать такого угощения. Запивая еду крепким пивом, отдававшим медом, он поглядывал на старосту. Тот, приметив, что гость голоден, с разговорами не лез и старался в еде не отставать. Его жена, длинная и тощая, как жердь, женщина со светлыми волосами, едва успевала подавать тарелки со снедью. Женщине помогала дочка – симпатичная девица на выданье. С пшеничными косами и озорными синими глазами. Ими она постреливала в сторону Сигмона так, что тот порой давился пивом.