Устная история, хранителями которой сейчас являются наши жрецы, отсеивает все лишнее, отделяет злаки от плевел и уже в таком виде передает следующему поколению. Мы бережем чистоту истории и ее соответствие авторитету династии. Мы должны быть уверены, что народ пользуется только этим, чистым знанием, а никаким иным. Лояльность обеспечивается всеобщей и полной ликвидацией всякого самопроизвольного знания, всякой незапрограммированной мысли.

- Того ученого, при Явар Вакане, сожгли за то, что он вызвал холеру? вспомнил молодой правитель. - Это что - миф?

- А какое имеет значение, была в то время холера или не было ее, усмехнулся Святейший. - Ведь холера случается время от времени, не правда ли? Вот и еще одно доказательство в пользу того, что письменность не нужна: у нас нет документа, удостоверяющего наверняка, вызвал преступник холеру или эпидемия произошла век спустя. Мы знаем только, что его обвинили и сожгли - не зря обвинили, наверное, раз сожгли. Это истина настолько древняя и широко известная, что всем кажется естественной вполне и даже единственно возможной. Тем лучше для дела: народ будет поддерживать приговор.

- Но, может быть, у этого Амауты вовсе не было преступных замыслов? сделал еще одну попытку усомниться Инка - отец народа. - Будет ли справедливо предавать его огню?

- Если он не виновен, бог вознаградит его в стране, где нет ни забот, ни печалей, - ответил Святейший.

- Пусть так, - сказал правитель. - Твоя взяла, дядя! Да свершится воля наша и да не будет милости преступившему древний закон.

- Я рад, что мы пришли к общему мнению, - сказал Святейший. - Народ будет доволен, - добавил он, уже стоя в дверях.

Одним солнцем меньше стало в высоких покоях.