Катя: Нина-Катерина...

Зорге: Нина-Катерина звучит, как музыка, как сладостная небесная музыка! Нина-Катерина! Нина-Катерина! Нина-Катерина!

Оркестр играет вальс Штрауса "Сказки Венского леса". Зорге с Катей самозабвенно вальсируют. Танец убыстряется, убыстряется. Свет медленно гаснет. Музыка переходит в марш из вагнеровского "Лоэнгрина". Постепенно возникает свет. Перед зрителем - зал приемов нацистского пресс-клуба в Берлине. Вдоль колонн с потолка до пола свешиваются флаги со свастикой. За столиками сидят генералы Абвера и гестапо, чиновники рейхсканцелярии, немецкие дипломаты, журналисты, промышленники, банкиры. За центральным столиком Геббельс и Риббентроп.

Риббентроп: Наш фюрер Адольф Гитлер определяет интересы Третьего Рейха во всех районах нашей планеты. Европа и Африка, обе Америки и Азия - все включено в сферу определения полезности с точки зрения будущего великой Германии. Дух, бессмертный дух нибелунгов ведет нас, арийцев, на Запад и Восток, Север и Юг побеждать и властвовать. Устремление наших жизненных интересов не ведает никаких государственных, то есть установленных смертными, границ. Само Провидение приближает момент пересмотра лживых догм, насильственно установленных еврейскими большевиками и жидовствующими англо-франко-американцами. Предстоит кардинальный передел мира, и в благотворной и всесторонней подготовке этого неизбежного и решающего события в мировой истории журналистский корпус играет одну из самых ведущих ролей. Господа, сегодня знаменательный день, и я с особым удовольствием предоставляю слово доктору Геббельсу (аплодисменты).

Геббельс: Господа, в силу ряда причин газета "Франкфуртер цайтунг" занимает особую нишу в моем сердце. Следовательно, я с особым пристрастием слежу за всеми её публикациями.