Обернувшись, он взял с заднего сиденья куртку и темную вязаную шапочку – точно такая же форменная куртка была надета на нем и на некоторых других участниках событий, включая Уитмора. Передав маскировочную экипировку Элизабет, он сказал:

– Давай-ка, примерь это на себя! Куртка, правда, размера на три больше, чем тебе нужно, но другой у меня в запасе нет. Здесь где-то отираются люди из ФБР… Если кто-то из них узнает тебя, то тут же прогонят отсюда, и никто, даже сам Уитмор, не сможет им в этом помешать.

Журналистка мигом облачилась в «спецовку», затем убрала свои пышные светлые волосы под спецназовскую шапочку, которую она нахлобучила по самые брови.

– А что, разве телевизионщики еще не подъехали? – удивилась она – Странно…

– Кроме тебя, никто пока еще об этих делах не пронюхал, – сказал Шенк. – И если ты будешь послушной девочкой, Лиз, у тебя появится шанс опубликовать крутой эксклюзивный материал…

Совещание у фургона было коротким, не дольше трех минут. Убедившись, что двое его помощников и командир приданного ДЕА спецназа усвоили каждый свою задачу, Уитмор приказал им занять места и ждать дальнейших распоряжений. Затем он подошел к машине, где его дожидались Шенк и опекаемая им журналистка. Элизабет полагала, что Уитмор жестом пригласит их выйти наружу, но этого не случилось: человек, которому она намеревалась задать пару-тройку вопросов, явно не торопился хоть как-то утолить ее любопытство.

Уворачиваясь от сырого, дующего с океана ветра, Уитмор прикурил сигарету. Вид у него был хмурый и недовольный. Он не любил, когда в его действия вмешиваются другие люди, пусть даже принадлежащие к высокому руководству. И еще менее он любил участвовать в таких мероприятиях, где сталкиваются интересы сразу нескольких инстанций и различных спецслужб – тут можно легко оказаться в роли стрелочника.