За столом напротив, откинувшись на спинку кресла, сидел человек, здорово смахивающий на одного знакомого, оставшегося где-то там, в реальности, из которой Романцева зачем-то насильно вырвали. Карпинский Игорь Юрьевич собственной персоной. Он же – Стоун (прозвище присвоено, говорят, еще в ту пору, когда этот человек служил в давно почившем в бозе Первом главке (внешняя разведка) КГБ СССР. Так вот, значит, чьи приказы выполняет Феликс Ураев, тоже, кстати говоря, весьма неординарная личность…

Встретив внимательный, изучающий взгляд VIP-персоны, Алексей хрипло произнес:

– Какого… почему вы молчите, Стоун?! Хватит играть в молчанку! И уберите, наконец, эту физиономию, что на экране, – она мне противна! Ха-ха… вы мне оба опротивели… в равной степени!

– Пребывание на том свете определенно пошло вам па пользу, – удовлетворенно кивнул Стоун. – К вам вернулось чувство юмора. В последнее время, как мне докладывали, вы слишком часто бывали не в духе.

– Это хорошо, что вы говорите обо мне, как о покойнике, – устраиваясь в кресле поудобнее, сказал Романцев. – У мертвеца нет и не может быть никаких обязательств… меня это устраивает целиком и полностью! А теперь выключите «ящик» и потрудитесь объяснить, что, черт бы вас всех побрал, происходит?!

– Вы не будете разочарованы, Романцев, – скупо улыбнулся Стоун. – Можете мне поверить…

«Это чистая правда, – подумал Романцев. – Ты меня никогда не разочаровывал, Карпинский-Стоун. По части изобретательности и умению выстраивать головоломные комбинации с тобой мало кто может сравниться. Ты обладаешь ценнейшими свойствами по меркам современного мира, но беда в том, что люди для тебя – даже самые близкие – суть инструмент для достижения известных лишь тебе одному целей…»