Золотой тихо просвистел, с глухим стуком упав в дорожную пыль, отчего немолодой страж чуть вздрогнул и смог, наконец, пошевелиться. А потом еще долго смотрел вслед странной троице, силясь отыскать сбежавшее в пятки сердце.
Надо признать, довольно скоро ему это удалось, однако еще несколько томительных минут он не мог заставить себя подобрать проклятую монету, будто та была не из золота и не превышала необходимую плату в несколько десятков раз, а выглядела злобным выходцем из Нижнего Мира и готовилась вот-вот его сожрать.
Лишь ценой немалых усилий, в конце концов, он переборол нелепые сомнения, нагнулся и подхватил-таки дурацкую деньгу, машинально отирая ее от пыли. Но затем случайно взглянул на чеканку, снова замер, затем издал какой-то невнятный звук, больше похожий на стон, и вдруг обессилено опустился на землю, словно из тела кто-то разом вынул все кости.
Он никогда прежде не видел ничего подобного, потому что деньги в Интарисе всегда выглядели одинаково - с благородным профилем Его Величества на одной из сторон. Так, как повелел еще король Миррд много веков назад. Эльфы чаще всего пользовались изображением своих любимых рун, а гномы и вовсе отделывались размытыми очертаниями Лунных Гор. Но сейчас с новенькой золотой монеты на оторопевшего стража с ухмылкой смотрела здоровенная зверюга, которую лишь с большой натяжкой можно было назвать собакой. Наглая, явно агрессивная и поистине жуткая скотина, способная раздробить своими громадными зубищами даже стальные прутья. Вернее, не совсем собака, а очень даже Пес. Хищный, непокорный, смертельно опасный. Дикий. Одним словом, бестия. Настоящее чудовище.