– Бесиво варишь? – заговорил первым гость.

– Варю, – неопределенно ответил знахарь.

– Приворотное или отворотное?

– Отворотное. Чтоб смерть отвадило.

– А-а, ну, вари, коль делать больше нечего, – с презрительными нотками произнес гость и тяжело опустился на лавку у стола.

Прямо перед ним стояло глиняное блюдо с темно-вишневой жижей. Внимательно присмотревшись к ней и принюхавшись, гость спросил:

– Кровь некрещеных младенцев?

Знахарь буркнул что-то нечленораздельное.

– Отведаю? – попросил гость.

– На здоровье, – разрешил хозяин.

С трудом согнув короткую шею, толстяк припал к жиже вытянутыми трубочкой губами, шумно втянул в себя сразу всю. Сыто отрыгнув, облизал губы, а потом недовольно скривился.

– Кровь-то нечеловечья! – пожаловался он.

Знахарь обмакнул указательный палец в остатки жижи на дне блюда, попробовал на вкус.

– И вправду, нечеловечья, – произнес он удивленно. Что-то припомнив, добавил: – Да и откуда взяться человечьей, я ведь ягненка резал.

– А ты сказал!..

– Это ты сказал, – перебил хозяин.

– А ты подтвердил, что некрещеных!

– Ну, правильно! Где же ты видел крещеных ягнят?!

Гость шумно втянул воздух покрасневшим носом итак же шумно выдохнул, вдобавок пришлепывая вывороченными губами, смоченными кровью некрещеного ягненка. И сразу негодование сменилось смирением, покорным отношением к своей невезучей доле, и оплывшее лицо стало еще бледнее и размытее. Он уставился тусклым желтоватым взглядом в земляной пол и замер неподвижно, однако казалось, что жар от печи растапливает его, и гость расплывается вширь, становясь ниже.

– А меня опять побили, – после долгой паузы произнес он безразличным тоном.

– Кто на этот раз? – не отрываясь от работы, поинтересовался хозяин.

– Дьячиха – короста сухоребрая. Ухват вчера об меня сломала. До сих пор болит..

– Ухват?

– Поясница, – точно не заметив издевки, ответил гость. – Кабаном я оборотился, хотел поесть у нее: наготовила прорву, сегодня у дьяка именины, полсела пирует. Ну, залез я в подклеть, пока нашел в темноте, пока распробовал что где, пару горшков, видать, и перевернул. Ее на шум и принесли…