– Черти? – подсказал знахарь.

– Черти меня носят, а ее… неведомо какая сила, но ни добрая, ни злая. И все за волосы ее таскает – совсем лысая уже.

– Как ты в темноте рассмотреть умудрился?

– Не смотрел я. Хотел ее за патлы оттаскать, а не нашел, за что ухватить.

– Ай-я-яй! – посочувствовал хозяин то ликолдуну, то ли дьячихе. – Ухват хоть короткий был?

– Толстый он был. И крепкий. Дубовый, что ли, – ответил гость. – Почему мне все время не везет? За какую пакость ни возьмусь, ничего толком не сделаю. Пошел к старостихе корову доить – нарвался на быка. Подсыпал кузнецу отравы в медовуху – жена выдула. Кузнец уже месяц на радостях пьет. И ведь не угорит, сволочь. А жена у него была – ну, ты сам знаешь. Сколько я с чертями вожусь, попривык к их образинам, а ее как увижу, так неделю на. улицу боюсь выйти. Не баба, а лихо двуглазое.

– Вроде ты по молодости сватался к ней, – припомнил знахарь.

– Нечистый путал, хотел, чтобы я побыстрей ему душу продал. Теперь не нарадуется, – с усмешкой произнес колдун, и лицо его маленько оживилось.

Он надолго замолчал, вспоминая что-то веселое, и незаметно для себя заснул. Нижняя губа обвисла, легла на подбородок. Колдун с присвистом втягивал воздух, становясь ниже и уже, чем был до вдоха. Когда он сравнялся по сложению с хозяином, тот как бы случайно стукнул пестиком по ступе.

– Погоди, сделаю! – сквозь сон буркнул колдун, глубоко вздохнул, увеличившись до первоначального своего размера, и, еле продрав глаза, налившиеся краснотой, тупо уставился на знахаря. – А-а, это ты…

– Да вроде я. А ты думал кто?

– Черт – кто ж еще?! Житья от нам не стало. Только прилягу, начинает бодаться: иди, мол, пакости делай. А что делать, если ничего не получается?! И не могу ничего путного придумать, чтобы он надолго отстал, – пожаловался колдун и с надеждой посмотрел на знахаря. – Может, ты что подскажешь? Чтобы я чертям за целый гад отработал, а? Ну, хотя бы за месяц.