Хозяин, казалось, не слышал его, продолжал помешивать варево в чугунках.

– Если до полуночи не возьму грех на душу, – не договорив, гость еще больше выпятил нижнюю губу, отчего она сползла с подбородка и легла на грудь.

– Что тогда? – поинтересовался знахарь.

Сербнув воздуха, гость подобрал губу и ответил:

– Проветривать будут. Это на первый раз. А если не поможет, тогда, – он собирался отчаянно махнуть рукой, но поленился и махнул указательным пальцем, отчего жест получился пренебрежительный: подохну – и черт со мной и с чертями!

Знахарь вынул ухватом ближний чугунок из печи, поставил на стол. Темно-коричневое варево еще булькало и урчало почти по-собачьи. Знахарь провел над ним рукой и, видимо, бросил незаметно в чугун щепотку какого-то зелья, потому что варево перестало урчать, посветлело и загустело, напоминая подошедшее тесто.

– Здорово! – оценил колдун. – И зачем тебе это бесиво, кого морить думаешь?

– Какая разница Лишь бы человек хороший попался. Могу тебя угостить.

– Меня не возьмет. В худшем случае прохватит. Из-за той гадости, что ты мне в прошлый раз скормил, меня так раздуло, что всю ночь до ветра бегал. Шуточки у тебя!

– Что ты! Знал бы ты, что я по молодости выкидывал! – скромно молвил знахарь, доставая из печи второй чугунок. – Ты же просил чего-нибудь такого, чтоб до утра есть не хотелось. Разве тебе хотелось есть?

– Не до того было.

– Чем же ты недоволен?! Что просил, то и получил!

Знахарь провел над вторым чугунком сначала левой рукой, затем правой. Темно-коричневое варево сперва покраснело, потом постепенно выжелтилось и как бы усохло, на дне осталась тягучая кашица. Знахарь набил ею баранью кишку, которую завязал с двух концов, соединил их вместе и повесил сушиться кольцо-колбасу на стену у печки.