Да, не нравятся мне эти улыбки, это налегание на лопату. Хотя всему этому наверняка есть простые объяснения. Но… Мне почему-то очень тревожно и плохо.

Ладно. Вот спешит длинный, толстый Билл Роджерс. На лице выражение – как у голодного кота, бегущего к своей миске. Все отлично.

Все… Если не считать того, что в шуршании песка слышится насмешливый, нечеловеческий голос.

А, нервы.

Образно выражаясь, с едой нашему коту пришлось подождать. Джейн пробила потолок коридора, попав лопатой как раз между двумя сдвинувшимися от времени камнями сводчатой, какой-то неегипетской кладки. Но коридор оказался завален камнями и песком – весь, от пола до потолка. И завален не временем, а людьми.

Билл ругался то счастливо, то несчастно. Но, поскольку древние труженики работали не особо аккуратно (возможно, в очень большой спешке), то по уклону камней определилось, с какой стороны их вываливали. Следовательно, разгребать нужно было в другом направлении.

Рабочие провозились до темноты, грохнувшейся на землю, как один из камней коридора. И Биллу пришлось смириться, ждать утра, даже не зная, сколько еще осталось до вожделенной двери.

Все время, пока арабы возились с коридором, Джейн бродила по окрестностям. Попинывала мелкие, раскаленные камешки, как-то фальшиво отвечала на белозубые улыбки рабочих, не особенно внимавших понуканиям Билла. Пустынное, бешенное солнце било ее по голове, по обнаженной коже, но ей это было, естественно, безразлично.

Ужин был обильным, шикарным, веселым. Я ожидал, что Джейн будет парить на высотах блаженства – но она была скорее нервозной и полуотрешенной. Уже перед сном я решил поинтересоваться причинами такого поведения. И получил банальный ответ:

– Сгораю от любопытства.

Я удовлетворился им. Увы, удовлетворился…

Ночь была плохой. Мне снилось подземелье, массивный, пропыленный саркофаг с лежащей в нем мумией. Руки, обмотанные полуистлевшей материей, жадно тянулись к стоящей рядом Джейн Высохшие, пыльные глаза с непонятным, мертвым выражением смотрели на нее. Джейн с бесстрастным лицом перелезала через край саркофага, ложилась рядом с трупом. И начинала стремительно ссыхаться, сереть, становясь мумией в стареньких джинсах и футболке с портретом Ван Дамма…